Восхождение на ПАРНАС   Проза
ПоэзияПрозаДраматургияПереводыФорум
"Михаил Анатолич не мужчина…"
 
Рожали долинские дамы не в отдельном роддоме, а в соответствующем отделении нашей горбольницы. Оно стояло в отдельном домике на пригорке, отделявшей территорию больницы от местного санатория. Это было очень удобно, ибо главврач санатория приходилась женой нашему главврачу и таким образом супруги Дрей держали в своих руках всю медицину городка. Жила же царствующая семья на территории вверенного Дреихе санатория.
Повздорит бывало Евгений Карлович с женой и ну ночные обходы устраивать - проверять, так сказать, трудовую дисциплину. Ему для этого, с его исполинским ростом даже внутрь заходить не надо -низко расположенные окна японских строений позволяли ему прямо с улицы все видеть. Постоит-постоит и шагнет внутрь разносы делать. Родильному же отделению, как наиболее близкого к "королевскому дворцу" зданию, доставалось чаще всего.
Однажды нашим акушеркам это надоело и они применили старый пионерский способ - повесили над дверью ведро с водой, а веревочку продели в ручечку двери. И представляете, ловушка сработала! Учитывая исполинский рост нашего главного, ведерочко таки аккурат наделось ему на голову. Итак, раздался желанный грохот, за ним сдавленный мат. Все замерли: И - ничего. Видимо , оценив ситуацию, доктор Дрей поспешил ретироваться. В самом деле - не появляться же мокрым перед изумленными подчиненными?! Утром ждали разноса, но начальник как в рот воды набрал. Наверное, она там у него с ночи осталась.
В родилке работали еще те шутники. Однажды у нас появилась новенькая санитарка Женечка. Лидка, старшая акушерка, на полном серьезе объяснила ей, что теперь женщин перед родами обрабатывают по-новому - не бреют, а выщипывают волосы пинцетом. Женечка была девочка наивная и исполнительная. Можно не продолжать?
Заведующая отделением Антонина Прокофьевна была в очередном декрете - родила третью дочь. Надо отдать ей должное - она рожала только во вверенном ей коллективе, доводя его тем самым до состояния ступора. Но все обошлось благополучно. Зато теперь акушерки и медсестры отданы были в безраздельное владение двух мужиков - вашего покорного слуги и акушера-гинеколога Василия Федоровича. Заняты мы были очень - я работал кроме того еще ординатором в детском отделении, а Васька - заведовал небольшим отделением гинекологии. Иногда только домой приедешь - а за тобой уже машина - обратно в больницу. И так день за днем.
Случилась как-то неделя, когда Василий три ночи подряд ночевал в больнице, но, наконец, его все же отпустили домой - сжалились. Дежурил по больнице я. Надо вам сказать, что в те далекие годы специализация не была такой уж выраженной, тем более на периферии, и мы на дежурстве всю мелочь - там рану зашить, гипс наложить, женщину выскоблить - все делали сами. А тут привезли с сильным кровотечением директриссу одной из наших школ. Осмотрел я ее и не показалась она мне.Не показалась и все тут. Внутренний голос сказал: "Отзынь!" И срок большой, и льет здорово и вообще - начальство. Поскрипел я, поскрипел зубами и послал за Васей машину.
Васька приехал взъерошенный, как воробей, хмуро выслушал мои виноватые объяснения, сел на вращающийся стульчик перед распростертой на кресле женщину, надел перчатку на правую руку, погрузил ее в женскую нутрь: и подозрительно затих.
Женщина сначала не обратила внимание, потом как-то странно напряглась. Я посмотрел сбоку на Ваську и обомлел - он спал и даже как-то посапывал во сне, клоня голову на свое правое предплечье. Я кашлянул - не помогает. Тогда я решился и больно ущипнул его под лопатку . Вася мгновенно очнулся и с глубокомысленным видом сказал:
- Да-а, сложный случай. Сложный. Хорошо, что вызвали - разворачивайте операционную.
Докторская честь была спасена.
Дело мы свое с Василием Федоровичем делали честно, к женщинам и детишкам относились хорошо, но у дам наше пристутствие иногда вызывало странные чувства. Прихожу я как-то на работу, переодеваюсь в предбаннике и слышу, как мамки разговаривают с Ниночкой, новенькой детской сестрой.
- И что это у вас одни мужики работают - спрашивает только что родившая женщина - И роды принимают и с детьми:
- Ну, Михал Анатолич не мужчина - гордо ответствовала Ниночка - он педиатр!
Ну молодец, дорогая, ну удружила! Ну, что тут скажешь? Ровным счетом ничего.
О, Долинская родилка! И чего там только со мной не было! Даже ребенка собственного там принял - больше некому было видите-ли. Только в самый последний момент Лидочка сжалилась и помогла. Впрочем, у меня сложилось впечатление, что он как-то сам родился. Что взять с мужика, хотя бы и педиатра!
А вот задницы своей я однажды и впрямь не лишился. Я ведь уже вам говорил, что роддом наш был японской постройки - потолки низкие, окна начинались чуть не от земли и заканчивались на уровне человеческого роста. Однажды шел мимо какой-то мужик. Видит - на подоконнике материнской палаты торт лежит. Он, не долго думая, - раз - рукой в форточку. И тащит. Женщины: "Ой, кто там?!". А он спокойно: "Я". И унес торт. Дамочки извозмущались, а я был доволен - сахалинский торт представлял из себя двухсантиметровую полоску сдобы и слой маргаринового крема сантиметров в тридцать. И к чему такое безобразие кормящей женщине? Но я отвлекся.
Рожала у нас как-то довольно старая для первых родов женщина. Василий был занят в гинекологии и я по его просьбе прислеживал за роженицей. Пол у нас в родзале был кафельный, тапки у меня были кожаные,новенькие, только-что по большому блату выданные старшей. Ну, вот - наклонился я над животом, акушерским стетоскопом сердцебиение плода слушаю.
В это время у женщины началась схватка и она, каким-то неимоверным образом изогнув ногу, с силой толкнула меня в грудь. Не успел я и охнуть, как пролетев в мгновение ока двухметровое расстояние, отделяющее меня от окна. Сшибив по дороге столик со стерильным материалом, я выбил задницей стекло и торчал ею ( задницею) наружу. Женщина,у которой схватка к тому времени прошла, с ужасом на меня смотрела. Слава богу, ничего серьезного со мной не произошло - царапины замазали иодом. Они даже кровили не очень. А говорят, роды вещь физиологическая! Васька долго потом надо мной смеялся.
Мы с ним , конечно же, соблюдали деонтологию, относились друг к другу с подчеркнутым уважением и называли исключительно по имени-отчеству. Выдержка только однажды нам изменила. Ожидали мы как-то двойню. Меня вызвали заранее, я включил кроватку Пампулова (открытый такой кувез), приготовил все для внутривенного введения и стал ждать. На душе у меня было относительно спокойно, ибо рядом со мной была Валюшка Московцева - сестра, которое несмотря на свое небольшое РОККовское образование о детях знала все и незаметно, тактично, но настойчиво меня, неофита, подучивала, за что я ей на всю жизнь остался благодарен.
Ну, так вот - двойня была принесена акушеркой к нам в детскую, мы занялись ребятишками и даже увлеклись, как вдруг тишину родильного отделения взорвал истошный Васькин вопль: "Мишка, беги сюда, третий лезет!!!" Вот тебе и деонтология. Кстати сказать,через две недели мы выписывали всех троих и тут со мною чуть не произошел еще один конфуз.
Надо сказать, что в Долинске был обычай, мало чем отличающийся от обычаев других родильных отделений - при выписке нам приносили шампанское, цветы и шоколад. За мальчиков - две бутылки, за девочек, слава Богу, одну. Через некоторое время мы стали задумыватья о том, что наше здоровье не выдержит супернагрузки хоть и слабоалкогольной, но обильной продукции и уговорили наших пациенток для их же блага вместо шампанского приносить книжки. Десать, в роддом книжку из дома нельзя, а им скучно, а так будет своя продизенфицированая библиотека. Они нас послушались и месяца чере четыре в роддоме было чего почитать.
В тот июньский день, когда мы выписывали тройню, к нам приехало областное телевидение. Все было очень торжественно - директор комбината, председатель исполкома. Мы с Валюшкой передали родственникам три кричащих свертка в одеялах. Они нам в обмен - букеты цветов.
Принимая букет из рук отца я отметил его предательскую тяжесть и инстинктивно прижал покрепче к себе, ибо именно на этом моменте был сосредоточен и глазок телекамеры. Хорошо, что она отвернула в сторону предисполкома в тот самый момент, когда у меня из букета медленно и неотвратимо поползла на свет божий толстобокая бутылка полусладкого "Советского шампанского". Я ее все-таки поймал.
Михаил Кукулевич
"Михаил Анатолич не мужчина…"
Ах, Бежаницы, Бежаницы….
Всю ночь кричали петухи… (рассказы и рассказики)
 
Copyright © 1998-2011, программирование и поддержка Андрей Смитиенко.
Все права защищены.
По всем вопросам: webmaster@parnas.ru