Восхождение на ПАРНАС   Проза
ПоэзияПрозаДраматургияПереводыФорум
Ах, Бежаницы, Бежаницы….
 
Это, дорогой мой читатель, строчка из моего давнишнего лирического стиха. Стих так себе, а название Бе-жа-ни-цы и в самом деле отзывается в сердце чем-то таким приятным! Приятное это связано даже не с трогательным обликом Лидочки - очаровательной угловатой девчонки с мохнатыми ресницами, а, как ни странно, с началом моей медицинской деятельности, тоже, как я понял с высоты моего теперешнего сорокалетнего врачевания, вполне угловатым и трогательным.
Бежаницы - это Псковщина с ее характерным говорком: "Ой, батюш! Никого не ем, никого делать не могу! Лихота в маклаке, нерв по телу су крест-накрест разоседши!"
Или ещё: "Вань, а Вань, поди сюды!" "А кого делать будем?"
Об этом можно долго вспоминать. Главная бежаницкая улица, на которой стоит больница. Лужа перед деревянным зданием. Хотя, что ж это я совсем заврался? Лужа та не просыхающая, гоголевская, и не в Бежаницах вовсе была, а в поселке Парфино Новгородской области. Еще одно место моей практики, только не после 4-го, а после 5-го курса.
В том самом Парфине, что рядом со Старой Руссой, и где пришла ко мне в три часа ночи мамка со смены ( общага была во дворе завода) и громко постучав в дверь, зычно сказала: "Доктор, вы спите? Ну, когда проснетесь, придите к моему ребенку!".
В том самом Парфине, где я вез мальчишку с аппендицитом на руках в кузове грузовой машины, и мы успели в старорусскую больницу как раз вовремя и отец-рыбак всю обратную дорогу поил меня водкой. А потом, одичалого, кормил рыбой под яичницей на громадных противнях. Вот ведь, все забыл! Склероз проклятый!
Ну, ладно, лужи, как мы выяснили, не было, а что же было?
А была старая, земская еще постройка, деревянная, но весьма удобная. В ней располагалась хирургия, терапия и амбулатория. Отдельно стояли два одноэтажных барака - родильный и инфекционный.
Вот таково место действия, сцена, так сказать. Кулисами служили старые деревья разросшегося больничного парка. Актерами - мы, студенты Ленинградского педиатрического мединститута, приехавшие после 4-го курса на гос.практику по акушерству, терапии и хирургии. Было нас трое - ваш покорный слуга и его одногрупники - Семен и Андрей.
Сенька Шандлоренко был известен тем, что проходя мимо акушерского корпуса института каждый раз плевался и мрачно и загробным голосом вещал: "Вот она, плата за соглашательство. Родился здесь в асфиксии, без крика и дыхания. Но они так меня мучили, что пришлось сделать и то и другое. Вот и влачу теперь это существование:"
Третьим был колоритнейший Андрюша Гнездилов, известный сейчас в Питере психотерапевт и первый директор первого в стране хосписа. Тогда Андрюша был белокурым великаном с розовым лицом, называл всех, и нас в том числе, на "вы", расхаживал по полям в широкополом сомбреро, плаще и с огромной суковатой палкой, чему местные пейзане почему-то нисколько не удивлялись, может быть, имея в своей генетической памяти встречи с Пушкиным, жившим когда-то неподалеку.
Это, так сказать, главные действующие лица. Впрочем, я не совсем прав, потому что у каждого из сиих великолепных актеров был свой собственный спектакль, своя пьеса, в котором каждый и исполнял главную роль. Я же здесь представляю свой собственный вариант, поэтому сэры Эндрю и Сем нечасто будут появляться на этих страницах - лишь под занавес. Уж там-то я их, чертей, не забуду, зуб даю! Итак, вперед, вперед, уважаемые зрители!
На больничный двор, где сейчас посредине гогочет гусак, сбежавший из-за проволочной загородки сторожихи Вали. Валя с мужем Силантием гоняются за гусаком с хворостинами и пытаются загнать его обратно. За этой колоритной сценой наблюдают небольшого роста кругленький главный врач, он же хирург, работающий здесь еще с земских времен, Андрей Иванович Подшивалов и три студента-лоботряса.
Михаил Кукулевич
"Михаил Анатолич не мужчина…"
Ах, Бежаницы, Бежаницы….
Всю ночь кричали петухи… (рассказы и рассказики)
далее>>
 
Copyright © 1998-2011, программирование и поддержка Андрей Смитиенко.
Все права защищены.
По всем вопросам: webmaster@parnas.ru