Восхождение на ПАРНАС   Проза
ПоэзияПрозаДраматургияПереводыФорум
СЕНТИМЕНТАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА В МОСКВУ, или ПРЕДАНИЕ О ЧУДЕ
 
Мы сидим в Летнем саду. И совсем рядом с нами среди стеклянных витрин и гранитных фундаментов, среди неоновых огней и беломраморных колонн, среди блеклой зелени и серых северных волн спешит по своим делам, смеется заливисто и плачет навзрыд, митингует и стоит в очередях, скандалит, борется за справедливость, что-то шепчет и поет знакомым голосом про звезду Аделаиду и прочее - словом, живет как хочет город Питер. Город Питер. Самый лучший город на земле, самый любимый, самый знакомый - до последнего камушка на мостовой, до последней невской капельки. И самый не родной: стремительный, призрачный и прозрачный, невидимый, как Летучий Голландец. А мы сидим в Летнем саду. И белые скульптуры вызывающе равнодушны к нашему присутствию. И неизменных петербургских старушек прогуливают по дорожкам их неизменные собачки. И все до скуки банально: Летний сад, теплый вечер, косые лучи августовского солнца, он и она на скамейке... Что-то вроде цветной карамельной обертки или припева избитого городского романса.
 
Он по-прежнему красив... "Демон на договоре"... Однако, то ли солнце сегодня светит слишком ярко, то ли день выдался тяжелый, а, скорее всего, полтора года эти не прошли для него бесследно: я замечаю поредевшие волосы, новые морщины; вижу оторванную пуговицу на рубашке, помятый костюм, модные туфли, покрытые слоем пыли... Он уже не тянет на роль героя-любовника.
 
Он вспоминает свою юность. Тающую от жары Москву, белое небо. Выставку авангардистов и джем-сейшены в "Молодежном" и "Синей птице". Удивительные руки Фреда и абсолютный слух Эла. Молодого Рождественского и сингершу Верочку. Твист и рок-н-ролл. Свой блестящий саксофон и бабушку Риву.
 
Я столько раз все это слышала... Я смотрю на ограду Летнего сада, за которой спешат куда-то озабоченные судьбами России люди. Тускло поблескивает невская вода и угадывается в темнеющем небе шпиль Петропавловки. Я вспоминаю другую Москву - желтую и красную от осени и парадных флагов. Долгие вечера в тесной комнатке втроем: он, я и саксофон. Музыка и стихи, и недовольство соседей. Хриплый голос: "Сумасшедшая девчонка!" И потом, чуть грассируя: "Ты это серьезно?" Белый парк, кривая снежная баба, с ветерком - с горы на санках... Это все уже было.
 
Я поворачиваю голову и вижу на фоне заката его семитский профиль и горящий демонский глаз.
 
- Левушка! - он замирает на полуслове и оборачивается ко мне. Я впервые вижу, что он выглядит на свои неполные пятьдесят.
 
- Левушка, - говорю я, - послушай:
 
Мне снилась осень в полусвете стекол,
Друзья и ты в их шутовской гурьбе,
И, как с небес добывший крови сокол,
Спускалось сердце на руку к тебе...
 
- Это Пастернак.- Лева удивлен и ждет объяснений. А я - как в воду с обрыва - в слезы, в бабий крик: "Левушка, не уезжай! Я люблю тебя!"
 
Печальна была ночь, Печальна и нелепа, как несвязный бред пьяного человека. Прекрасна была ночь. Неподвижна и огромна, потому что была последней. И все, что было обещано, стало ложью - что только не обещают в последнюю ночь! Волшебна была ночь. Потому что случилось все-таки чудо. И об этом чуде мы рассказали потом нашим детям. Мы рассказали, что папа и мама любили друг друга, хотя папа родился тогда, когда мамина мама еще не родилась. Мы рассказали, что остались все-таки вместе - потому что любили. Мы рассказали про все: про саксофон и снежную бабу, про джаз и Б.Г., про демона и Летний сад. И, конечно, про Талмуд и бабушку Риву. Мы показали нашим детям Питер - строгий и стройный, как папа, и такой же неповторимо красивый. Показали Москву - ироничную и изменчивую, как мама, иногда суетливую, но в общем неплохую...
 
Весела была ночь... А впрочем, что я говорю? Ведь ночи этой на самом деле нет. И предание о чуде, которое могло бы произойти, мы никому не расскажем. И пока я пишу эти строки, Левушка, зажав под мышкой футляр с саксофоном, спешит домой по улицам неправдоподобного города Сан-Франциско и бормочет себе под нос что-то о сердце, которое спускалось на чью-то руку.
 
Но это совсем не важно. Важно другое: Летний сад, теплый вечер, он и она на скамейке. Банально, как цветная конфетная обертка. Фантик, пустая бумажка. И когда поднимется ветер, он унесет ее вместе с пылью в сточную канаву...
Ольга Жукова
ПРОДАВЕЦ ЯДОВ
СЕНТИМЕНТАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА В МОСКВУ, или ПРЕДАНИЕ О ЧУДЕ
 
Copyright © 1998-2011, программирование и поддержка Андрей Смитиенко.
Все права защищены.
По всем вопросам: webmaster@parnas.ru